Перевожу описание тропы и застряла на простом месте: после большого камня повернуть налево. Для меня камень один, совершенно очевидный, но человек с картой увидит десятки больших камней. Вспомнила, как отец давал мне идти первой, а сам ждал, пока я сопоставлю склон и ручей. Сейчас я часто объясняю поворот уже у самого поворота, и группе остаётся только следовать. В книге так не получится. Нарисовала маленькую схему, потом убрала половину линий, которые ничего не объясняли незнакомому человеку. Одно предложение заняло вечер. Названия перевалов переводить легче, чем показать место, которое знаешь слишком хорошо.

Племянник прислал фотографию горы из учебника и спросил, не туда ли мы ходили вместе. Это было совсем другое место, но он помнил наш подъём, камень у ручья и то, как мы ели боорсок на привале. Я думала, ему тогда больше запомнилось, что не ловил телефон. Ответила подробно, нашла снимок с того дня. На нём он маленький и недовольный, я стою рядом с очень серьёзным лицом. Наверное, торопила. Мне стало приятно от его вопроса и немного жалко, что тогда не посидели дольше. Отправила фотографию без этого замечания. Он ответил, что у меня всё тот же рюкзак. Верно, и рюкзак, и привычка считать минуты на привале.

После спуска переобулась у машины и ещё несколько минут сидела с босыми ногами на тёплом камне. Бёдра устали, но ровно, без неприятной тяжести. На последних поворотах я уже чувствовала каждый шаг вниз, хотя дыхание давно успокоилось. Туристы искали зарядки и пересчитывали вещи, я смотрела, как постепенно исчезает след носка на щиколотке. Дома помыла ноги прохладной водой и вышла в сад в мягких тапочках. Разница после ботинок почти смешная: идёшь по знакомой дорожке и сначала поднимаешь стопы выше, чем нужно. Мать попросила принести ведро. Принесла, потом всё-таки села рядом с ней, пока она рассказывала, кому обещала яблоки.