После закрытия букмекерского пункта пошёл домой через пустые магазины. На улице сначала показалось слишком холодно, шея сама ушла в воротник, потом привык и расстегнул куртку. Глазам было легче без экранов с цифрами, можно смотреть вдаль и не искать нужную строку. Дома кот улёгся на колени, пока я снимал обувь, пришлось сидеть криво, одной ногой на полу. Через минуту почувствовал, как сильно затекла спина за стойкой. Кота всё-таки сдвинул, он недоволен. Я тоже, хотелось просто посидеть, а не устраиваться заново. Поел домашнего плова понемногу, горячее сначала совсем не лезло, хотя по дороге казалось, что съем всю кастрюлю.

Смотрю вакансии по складскому учёту и пытаюсь понять, что скрывается за словами дневной график. В одном объявлении он дневной, но с шести утра, в другом до последней машины, зато написано дружная команда. На курс я пошёл не для того, чтобы ещё год возвращаться домой, когда девушка уже спит. Выписал три места, куда можно позвонить, и первым вопросом поставил точное время окончания смены, потом уже программу, на которой работают. Зарплата у всех ниже, чем сейчас с вечерними доплатами. Если вычесть дорогу и посмотреть, сколько вечеров останется дома, разница не такая страшная. Но я пока считаю вечера слишком уверенно, никто их ещё не обещал.

Мать опять спросила, как у меня с нормальной работой. С курсом складского учёта у меня всё по плану, но от этого слова сразу стало противно отвечать. Как будто деньги, которыми я оплачиваю часть её счетов, появляются в ненормальном месте и от них надо скорее отмыться. Сказал, что сообщу, когда будет что сообщать. Она замолчала, и остаток разговора пошёл про выпечку, которую приготовила нам с девушкой. Теперь сижу злюсь и одновременно хочу позвонить ещё раз. Она ведь волнуется, я понимаю. Только можно хоть один раз спросить про учёбу, не добавляя оценку всему остальному. Пирожки, конечно, завтра заберу.