Сын принёс мне маленькую лампу, которую сам переделал: свет направленный, крепление к столу удобное. Сказал, что моя старая уже совсем печальная. Я начал смотреть пайку, спрашивать про блок питания, а он всё ждал, понравилось или нет. Понравилось. Даже очень. Не из-за экономии и не потому, что для мастерской вещь нужная. Он возился с ней для меня, заранее примерял, куда поставить. Сказал ему спасибо, включил ещё раз. После ужина пошёл на балкон и снова включил, без всякой работы. Жена заметила, ничего не сказала. У нас это считается тактичностью.

Поехал в мастерскую на велосипеде, но у двора не свернул, сделал ещё круг через парк. Воздух прохладный, спина прямая, ноги работают совсем не так, как когда целый день переступаешь возле верстака. На подъёме пришлось встать с седла. Уже не мальчик, зато с горки всё ещё хорошо. Приехал минут на десять позже своего обычного времени, кот ждал у двери с недовольным видом. Пока открывал замок, чувствовал, как остывает шея под воротником. Чай пил стоя, есть захотелось сразу, хотя дома завтракал. Вечером проверил шагомер, а он почти ничего не насчитал. Велосипедный труд не признан.

В тетради Соломона Марковича нашёл пометку возле старого рисунка: проверить после прогрева. Что именно прогревать, не написал. При нём я бы спросил и получил короткий ответ, а теперь сижу над двумя словами, сравниваю соседние записи. Почерк знаю, даже слышу, как он мог это сказать, но знания от этого не прибавляется. Сначала решил, что речь о масле, потом увидел дату и вспомнил другое устройство, которое тогда у него лежало. Не уверен. Сделал закладку, ничего не стал дописывать. Обидно было бы оставить после себя уверенное объяснение того, чего сам так и не понял.