После ночной проснулась раньше, чем собиралась. В доме было тихо, но тело уже ждало, что пора вставать и идти на площадку. Полежала с закрытыми глазами, прислушалась: ноги тёплые, руки под одеялом тоже, только в голове ещё оставалась тяжесть недосыпа. За чаем стало легче. Потом вышла в огород без намерения что-нибудь делать и всё-таки немного прополола. Земля была прохладная, пальцы быстро испачкались, зато спина после постели разошлась. К обеду снова захотелось спать. Не устала от работы, а именно захотелось лечь и закрыть глаза. Дочь принесла книгу, попросила почитать ей, и первой на странице остановилась я.

В детективе опять выдала виновного слишком аккуратная подробность. Автор зачем-то сообщил то, что остальные герои знать не могли, и я сразу зацепилась. Теперь читаю дальше и проверяю свою догадку, вместо того чтобы следить за всей историей. На наблюдениях так нельзя, сначала решил, потом подобрал показания. Интересно, почему с книгой мне это нравится. Наверное, потому что можно ошибиться без исправления журнала и объяснений начальнице. Муж спросил, стоит ли ему читать после меня. Сказала, стоит, я ведь ещё могу быть неправа. Но имя подозреваемого всё равно записала на отдельном листке, чтобы потом не менять версию задним числом.

Муж спросил, пришёл ли ответ насчёт автоматики на станции. Я сказала, что пока нечего обсуждать, хотя обсуждать как раз хочется, только не знаю с чего начать. Мне страшно не одно увольнение, а то, что привычное место станет работать без нас и всем это покажется обычным улучшением. Он сказал, что восемнадцать лет никуда не исчезнут. От этих слов почему-то стало обидно, будто он уже подводит итог. Потом поняла, что он просто пытался поддержать. Сидели за столом, и я всё-таки рассказала про письмо, которое не отправила. Спокойнее сразу не стало, но хотя бы не пришлось притворяться, что разговор только о технике.