поехал к родителям без наушников, потому что забыл их зарядить. в метро стоял и впервые за долгое время заметил, как всё тело заранее подстраивается под торможение, хотя глазами я вообще смотрел в другую сторону. потом тащил пакет от магазина, ручки врезались в пальцы, пришлось несколько раз менять руку. дома у родителей сразу уселся на кухне и вытянул ноги под столом, там почему-то удобнее, чем в моём дорогом кресле. мама спросила, не заболел ли я, раз так тихо сижу. не заболел, просто приятно было ничего не держать и никуда не смотреть специально. даже шея к вечеру не просила, чтобы её хрустнули.

вика читала стихотворение и спросила, что я понял. я начал пересказывать, а она сказала, что это не совсем то, что имела в виду. обычно меня такое бесит: если вопрос есть, должны быть хотя бы приблизительные требования к ответу. но тут я потом сам поймал себя на том, что помню одну строчку, а объяснить, почему она застряла, не могу. смысла в пересказе меньше, чем когда просто слышишь её голос. целый вечер пытался мысленно заменить пару слов и каждый раз получалось хуже, хотя информация оставалась той же. странная конструкция. хотел спросить вику ещё, но сначала дочитал сам, чтобы опять не устраивать ей защиту диплома на кухне.

коллега прислал фотку стола в новом офисе за границей, обычный стол, монитор и какой-то цветок. написал ему, что цветок явно старше их инфраструктуры, посмеялись. а потом стало тоскливо, потому что раньше можно было повернуться и сказать эту ерунду вслух, теперь надо выбирать картинку и ждать ответа. я рад, что у него получилось, но меня раздражает, что все разговоры об отъезде почему-то сразу превращаются в сравнение условий. иногда я вообще ничего не сравниваю, просто человека не хватает. вика спросила вечером, почему я такой тихий. сказал, что друг обживается. она поняла больше, чем я собирался объяснять.