В зале убрал один подход на руки, потому что после рынка предплечье уже было забито, хотя я ведь там не штангу поднимаю. Раньше считал отдельно: работа работой, тренировка тренировкой. Кисти, похоже, этого разделения не знают. Когда точил нож, пришлось несколько раз менять хват, не от сильной боли, просто неприятно держать одинаково. Дома девушка попросила открыть банку, и я зачем-то сначала сделал вид, что всё нормально, вместо того чтобы взять полотенце. Открыл, конечно. Теперь сижу и думаю не про силу, а как завтра разделывать спокойно, без этого глупого желания каждый раз доказать, что рука целая.

Посмотрел свободное место на рынке и понял, что цену аренды я знаю, а остальные расходы называю одним словом: оформление. Удобное слово, в него можно не заглядывать месяцами. Девушка стала спрашивать про холодильник, документы и работу без выходных, а я отвечал про поток покупателей, потому что это умею считать на глаз. Надо узнать конкретно, сколько денег останется после открытия, а не только сколько нужно до него. Дядю тоже придётся спросить, хотя я всё откладываю этот разговор. Он наверняка увидит дырки за пять минут. Лучше пять неприятных минут сейчас, чем красивый собственный тент и пустой карман под ним.

Постоянная покупательница спросила, когда будет мой собственный прилавок, и сказала, что тогда пойдёт ко мне. Приятно было, чего скрывать. Только дядя рядом стоял, и я сразу перевёл всё в шутку, будто никуда вообще не собираюсь. Он меня учил, место дал, летом оставил хозяйничать одного, а я теперь любую похвалу в свой адрес принимаю как разговор у него за спиной. Дома рассказал девушке, она говорит, что я ещё ничего не открыл, а уже чувствую себя предателем. Может, и так. Хотелось бы просто порадоваться, что люди помнят не только цену мяса, но и меня. Вечером это чувство всё-таки вернулось, без дядиного лица рядом.