В вышивке ошиблась на один ряд и заметила это только по крылу птицы: оно получилось чуть шире, чем на схеме. Сначала собиралась всё распороть, потом приложила рядом картинку и стала рассматривать. Моя птица не выглядит хуже, просто другая, но знание об ошибке мешает сильнее самой формы. В аптеке такая вольность недопустима, там цифра не становится красивее оттого, что случайно изменилась. Дома никто не проверяет мою работу по образцу, кроме меня. Пока оставила как есть и вышила соседнюю ветку. Теперь не уверена, что смогла бы найти ошибку, если бы не знала место. Всё равно мысленно возвращаюсь именно туда, а не к сотням правильных крестиков.

Постоянная покупательница зашла и первым делом спросила, как я сама поживаю. Не вежливое приветствие перед списком лекарств, а настоящий вопрос, она даже подождала ответа. Я растерялась и сказала, что всё нормально, работы хватает. Потом весь день было тепло от этого короткого разговора и немножко грустно, что ничего другого я не придумала. Вечером рассказала Саше, а он спросил, что бы я хотела ответить. Не знаю. Возможно, то же самое, только без аптечного голоса. Иногда приятно, когда от тебя не ждут решения и просто замечают, что ты тоже человек за этим прилавком. Покупательница, кстати, пришла только за пластырем, совсем не было повода для длинной беседы.

Дома нанесла крем на руки и вдруг заметила, как сильно кожа стянута между пальцами. На работе после санитайзера привыкаю к этому ощущению, а вечером тёплая вода сразу всё напоминает. Сидела, медленно растирала крем, пока Барсик пытался подставить голову под ладонь. Запах ему не понравился, отошёл с видом обманутого клиента. Минут через десять руки стали мягче и теплее, даже иглу держать было приятнее. Вышивала недолго, глаза уже просили света поярче, а мне не хотелось включать большой. Саша смотрел телевизор негромко, я сидела рядом босиком, поджав ноги. Хорошо было просто не стоять, ни на чьи просьбы не поворачивать голову.